Поиск по сайту

Проект РАН: Региональные элиты и инновационно-реформаторский потенциал России

Руководитель - Дука А.В.
Исполнители: Быстрова А.С., Володина Л.В., Невский А.В., Тев Д.Б., Хосуева Н.В.

          Проблема общественного развития, внедрения социальных новшеств в социум в значительной степени связана с агентом, осуществляющим инновационно-институциональные изменения. Часть исследователей небезосновательно идентифицирует его с властными элитами. Именно их активность в значительной степени определила путь развития новых динамично развивающихся обществ Юго-Восточной Азии, Центральной Европы, сыграла кардинальную роль в реформации в странах Латинской Америки, в Южной Африке, в бывших соцстранах. В определенной мере готовность и возможность элит идти на общественные изменения связана с их состоянием, внутренними процессами в них, типом смены персон и групп, доминирующих в обществе . Наряду с общенациональными элитами, как показывают многочисленные исследования, принципиальную роль играют региональные властные элиты. Тем более, что, как правило, инновационные сдвиги происходят не сразу вдруг и везде, а в определенных точках. Пространственно, структурно, политически такого рода точки соотносимы с регионами, играющими лидирующую роль в социуме. Помимо этого, региональные элиты являются бассейном рекрутирования национальной элиты. В России таким регионом является Санкт-Петербург.
          Последнее время все очевидней процесс глобализации экономики Петербурга, которая постепенно интегрируется в систему международного капитализма. Одно из важнейших свидетельств этой тенденции - рост иностранных инвестиций. Так, в 2005 году их объем увеличился на 43.9% по сравнению с 2004 годом, причем прямые инвестиции возросли более чем в 2 раза . Впрочем, как по общему объему иностранных инвестиций, так и по их объему на душу населения Петербург значительно уступает не только многим городам и регионам в развитых и развивающихся странах, но ряду субъектов РФ. Так, в 2004 году город по этим показателям не входил в первую десятку регионов России . Тем не менее, в ряде отраслей городской экономики иностранный капитал уже играет заметную, даже решающую роль. Прежде всего, это пищевая промышленность: 4 из 5 и 6 из 10 ведущих компаний в этой отрасли (согласно рейтингу журнала «Эксперт Северо-Запад» ) являются подразделениями транснациональных корпораций, штаб-квартиры которых находятся в развитых странах.
          Экспансия транснациональных корпораций в экономику Петербурга меняет состав городской экономической элиты. Происходит ее «интернационализация», что, в частности, проявляется в присутствии в ее рядах иностранцев. Обычно они занимают посты председателей советов директоров, но иногда и должность генерального директора. Из 12 человек, занимающих такие позиции в 10 крупнейших пищевых предприятиях, 3 – иностранцы. Например, российский филиал американской корпорации «Кока-Кола» возглавляет выходец из Румынии.
          Экспансия в Петербург транснационального капитала (как, впрочем, и отечественного, трансрегионального бизнеса) находится в неоднозначном отношении с интересами и вызывает двойственную реакцию городской элиты . С одной стороны, она представляет собой серьезный вызов для некоторых сегментов местной экономической элиты. Некоторые предприниматели, не выдерживая обострившейся конкурентной борьбы, вынуждены продавать свои предприятия. Впрочем, экспансия транснационального и трансрегионального бизнеса представляет собой не только угрозу для местных элит, но обещает и приносит им весьма существенные выгоды. Во-первых, ряд секторов городской экономической элиты, в силу своей иммобильности и/или существенной ориентации на местный, городской рынок (владельцы и девелоперы недвижимости, банкиры), заинтересованы в местном росте, которому способствует приход иногороднего и иностранного капитала. Во-вторых, политико-административная элита связывает с привлечением инвестиций, с ростом городской экономики не только возможность укрепить доверие к себе со стороны центральной власти, но и увеличить городской бюджет за счет расширения налогооблагаемой базы. Уже сегодня ТНК играют существенную роль в финансировании городской политико-административной элиты: среди 20 крупнейших налогоплательщиков 2004 и 2005 годов, 6 и 5 компаний, соответственно, контролировались иностранным капиталом .
          Учитывая существенную заинтересованность в росте, в инвестициях, как из других регионов России, так и из-за рубежа, неудивительно, что городские элиты втягиваются в конкурентную борьбу, в общероссийском и глобальном масштабе, за привлечение и удержание мобильного капитала. В литературе, посвященной анализу структуры власти в местных сообществах, показано, что стремление объединить усилия в этой борьбе является движущей силой создания т.н. «коалиций роста» («машины роста» - Х. Молотч или «режимы развития» - К. Стоун ), состоящих из местных чиновников и бизнесменов. О существовании такой правящей коалиции, в частности, свидетельствует широко распространенная при нынешнем губернаторе практика плутократического рекрутирования городской административной элиты. Так, примерно каждый четвертый из 39 высших чиновников до своего назначения был руководителем какого-либо предприятия. Причем на ключевые посты (например, должности вице-губернаторов, курирующих экономическую и инвестиционную политику) были назначены как раз выходцы из тех сегментов бизнеса (финансы, девелопмент, строительство), которые способны больше всего выиграть от привлечения инвестиций.
          Нынешнее руководство Петербурга ставит амбициозные цели, декларируя, что город должен «вернуться в ряды важнейших центров мировой экономики», заявляя о намерении «конвертировать наши потенциальные возможности и конкурентные преимущества в реальный экономический успех. Прежде всего - путем создания самого благоприятного инвестиционного климата» . Признается, что для достижения поставленных целей необходимо использование инновационных политических стратегий. По заявлению губернатора, «только инновационный стиль управления городом позволяет перешагивать сразу несколько ступеней на пути модернизации» . Но в какой мере городская элита действительно способна сформулировать и реализовать инновационные стратегии «предпринимательского города», обеспечить на долгосрочную перспективу конкурентоспособность Петербурга в российской и мировой экономике, в борьбе за привлечение и удержание мобильного капитала в российском и глобальном масштабе. Это не в последнюю очередь зависит от качеств самой элиты, от ее «инновационного потенциала».

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ И ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ.

          Несмотря на широкое употребление термина «инновация» и его производных, включая государственные документы и нормативные акты , он не вполне прояснен. В социологической литературе проблема инновации и инновационного потенциала обычно связывается с экономической и научно-технической деятельностью и политикой, что мало отличается от подхода, доминирующего в экономических и политических текстах. Примером последних могут быть следующие определения: «"инновационная деятельность" - процесс, направленный на реализацию результатов законченных научных исследований и разработок либо иных научно-технических достижений в новый или усовершенствованный продукт, реализуемый на рынке, в новый или усовершенствованный технологический процесс, используемый в практической деятельности, а также связанные с этим дополнительные научные исследования и разработки»; и, соответственно, «"инновационный потенциал (государства, региона, отрасли, организации)" - совокупность различных видов ресурсов, включая материальные, финансовые, интеллектуальные, научно-технические и иные ресурсы, необходимые для осуществления инновационной деятельности» . Другим полюсом интерпретации рассматриваемого феномена выступает его расширительное толкование. Так, Дж. ДеБолтом в качестве примеров инновационной активности в России, приводятся: 1) эгоизм – появление «новых русских», организованной преступности, взяточничества; 2) гедонизм – рост употребления наркотиков, проституция, молодежная субкультура «кафе»; 3) обращение к прошлому – попытка возродить поклонение Сталину, возрождение антисемитизма, русского национализма, военизированных организаций; 4) аскетизм – обращение к церкви, участие в политических движения, партиях. По мере того, как эти инновационные элементы вплетаются в ядро социальной и культурной традиции, заключает автор, из «кризисной фазы аномии возникает часть основ нового социального порядка».
          Очевидны трудности и малая продуктивность использования приведенных выше подходов при анализе возможности инновационной деятельности региональных административных, политических и экономических элит и их инновационного потенциала. Нам представляется, что более эвристично в социологическом смысле, применительно к нашему исследованию, понимать инновации как позитивные изменения, позволяющие адаптироваться системе к «требованиям времени» и развиваться ей. Соответственно, инновационная элита представляет собой совокупность персон, занимающих властные позиции в различных общественных секторах, ориентирующаяся в своей деятельности на адаптацию этих секторов (и/или всего общества) к изменяющейся обстановке и их развитие.

ИДЕАЛЬНЫЙ ТИП ИННОВАЦИОННОЙ ЭЛИТЫ.

          Для определения инновационного потенциала региональных властных элит нам представляется необходимым определить «идеально-типические» характеристики таких властных групп. Исходя из собственных, проводившихся ранее, исследований и результатов, полученных другими учеными, можно предположить, что факторы, благоприятствующие принятию и поддержанию новаций в политической, социальной и экономической сферах следующие.

Социально-психологические характеристики.

• Возраст, связанный со сменой поведенческой стратегии индивидов (45 лет): от инновационной к адаптационной. 40-59 лет как рамки этого «перехода».

• Поколение, к которому принадлежит индивид. Чем моложе представители элит, тем более позитивно воспринимают они демократические ценности в политике и рыночные в экономике. В этом смысле ориентация на соответствующие нововведения, скорее, будет положительной. Тем более, что именно молодые элитные возрастные группы негативнее, чем старшие, оценивают советский опыт .
• Место первичной социализации. Основные различия: город – сельская местность; мегаполис – малые и средние города. Жители сельских поселений и малых городов, как правило, меньше склонны к инновациям и в значительной степени консервативны . Однако, сам факт «выбивания в люди» уже характеризует представителей элиты – выходцев из «глубинки» как людей, преодолевающих рутину повседневности. Социально-структурные и культурные факторы «конфликтуют» с индивидуально-психологическими особенностями индивидов.
• Тип образования. Замечено различное влияние экономического и гуманитарно-обществоведческого образования на восприятие политических и экономических новшеств . Помимо этого, существует разница между «технократами» и «интеллигенцией» (получившими техническое или гуманитарно-обществоведческое образование) .
• Место получения высшего образования. Образование за границей способствует активному участию в глобализационных процессах . Одновременно, обучение за рубежом связано с усвоением норм и ценностей, обычно связываемых с наибольшей эффективностью и успешностью (как индивидуальной, так и корпоративной и социетальной) . Дифференциация внутрироссийских учебных заведений может быть связана с типом населенного пункта, где находится вуз (см. п.II.2).
• Пребывание за границей. Ориентация на глубокие изменения в стране оказывается значимо связанной с пребыванием будущих членов элитных групп за границей.

• Повышение квалификации и получение дополнительного образования. Данные переменные выступают индикатором мотивации на достижение более высоких социальных позиций.
• Смена сферы деятельности, а также получение принципиально иного образования (в другой сфере деятельности) индикаторы профессиональной мобильности и характеризует индивида как способного к новым начинаниям, нестандартным решениям, готовности идти на риск.
• Основание (или участие в основании) собственного предприятия, дела. Наиболее сильная форма социальной мобильности, связанная с усилиями индивида в экономической сфере, являющаяся видом инновационной деятельности.

• Вертикальная социальная мобильность. Чем социально более мобильно общество, тем больше вероятен экономический подъем в обществе, его духовный прогресс.
• Качество элит доступность для различных социальных групп попадания во властные структуры. Будучи иначе сформулированной, эта характеристика может быть определена как открытость элитных групп. Она оказывается значимо связанной с ориентацией и активностью представителей элиты в направлении новых демократических политических форм .

• В целом можно предположить, что инновационно-реформаторский потенциал региональной элиты довольно умеренный.
• Однако, он несколько он выше у финансовой элиты за счет 1) ее большей специализированной профессионализации. Помимо этого, следует отметить ее 2) более молодой состав, 3) более благоприятные условия первичной социализации, 4) большой удельный вес среди финансистов лиц, повышающий свой квалификационный уровень, 5) среди них наблюдается большая вариативность карьерных путей и, как следствие, больший удельный вес персон, «начавших новое дело в жизни».
• Несколько ниже инновационно-реформаторский потенциал у администраторов Санкт-Петербурга. Об этом свидетельствует 1) ее возрастной состав, 2) места первичной социализации, 3) данные о типе, 4) месте получения высшего образования, 5) наличии второго (иногда и третьего) высшего образования и ученых степеней. В пользу такого вывода говорят и 6) результаты анализа траекторий карьер административной элиты, в особенности группы молодых. Доказательством востребованности инновационного потенциала этой группы служит ее концентрация в экономическом блоке администрации региона, ответственном за подготовку, принятие и исполнение решений в экономической сфере.
• Инновационно-реформаторский потенциал администраторов средней возрастной группы достаточно велик, хотя он отчасти ограничен опытом многолетней административной службы в советское время. Судя по стремлению к получению второго высшего образования определенного типа (государственное и муниципальное управление, экономика, право), представители данной группы активно осваивают новые знания, отвечая на вызовы времени. В то же время, мы нередко наблюдаем типично советские попытки «простых» (технократических) решений сложных вопросов, преобладание тактических, ситуативных действий, недооценку стратегических подходов к оценке и управлению жизнью региона.
• Довольно значительная группа администраторов старшей возрастной группы, видимо, обладает наименьшим инновационно-реформаторским потенциалом.
• Политическая элита города имеет очевидные преимущества по сравнению с депутатами Ленинградской области. Прежде всего, это касается возрастных характеристик, условий социализации, профессиональной подготовки.
• Наименьшим инновационно-реформаторским потенциалом из рассмотренных групп по предлагаемым выше критериям обладают руководители машиностроительных предприятий региона.